Эвелина не лгала. Она всегда была честной, чистой и естественной, как кошка или язык пламени, что я по глупости принимал за дерзость и вероломство. Она просто никому, ничего не была должна, ей не было нужды лгать или испытывать чувство вины. Я давно мог бы многому научиться у неё, если бы хватило ума. Но, мой ум был замутнён рассказами матери о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, которые оказались благоглупостью, - девочек вовсе не стоило пропускать вперёд. Мой ум был замутнён наставлениями отца, относительно чести и достоинства настоящего мужчины, которые оказались слюнявой белибердой и не принесли мне ничего, кроме множества унижений и неприятностей в жизни. Эвелине, каким-то образом, удалось избежать загрязнения мозгов, она сохранила свою внутреннюю экологию чистой и осталась без изъяна. Наверное, к этому надо иметь талант, которого у меня не было. Или просто родиться женщиной. Некоторым мужчинам требуются стигматы на руках и в сердце, чтобы впустить истину. Некоторым женщинам хватает дополнительной дырки, которую они имеют от рождения. И я и сестра всегда делали, что хотели, но на ней это не оставило ни малейшей царапины. Жизнь только отгранила её до блеска и сделала острее, как алмаз, которым режут сталь. Да, моя Эвелина пускала мне мою собственную кровь, но этой крови можно было верить.

Вернувшись из своего персонального Сталинграда, я застал сестрицу за очередным «матросиком». На этот раз, им оказался друг моего детства и сокурсник по университету Саша Иванов, - тот самый, чья кашемировая спина  увела меня из коридоров конторы.

Теперь Саша торговал растворителями и весьма преуспевал. В то время можно было торговать чем угодно, поскольку предметы торговли сваливались в руки торгашей почти на халяву – из настежь распахнутых закромов Родины. Родины у меня уже не было, я мог торговать только тем, что осталось, - самим собой. Эвелина свела меня с бывшим другом, с которым нас развела жизнь, и я вновь оказался при деле.